Откуда в Самарканде мебель Наполеона?


   
На окраине Самарканда, на территории бывшего колхоза имени Ф. Касымовой был музей, где хранился набор мебели XVIII века, который принадлежал самому императору Наполеону. 
   Об этом я узнал лет пятнадцать назад, но как-то не придал серьезного значения. Был уверен, что речь идет о старинной мебели, выполненной во французском стиле, а рассказ о мебели Наполеона воспринял как красивую легенду. И в самом деле, кто поверит, что мебель императора может находится в Узбекистане, да еще и в кишлаке?! И все же я заглянул в этот колхоз.
     О том, что здесь имеется мебель Наполеона, бесстрастным голосом подтвердил местный агроном и предложил дождаться председателя, так как ключи от колхозного музея хранились у него. Ждать пришлось недолго.
    Колхозом имени Ф. Касымовой руководил Фарход Муталибов. Приняв хозяйство, он сразу установил железные решетки на окнах музея и пригласил эксперта-искусствоведа из Академии художеств Узбекистана. Муталибов тоже хотел убедиться — принадлежала ли мебель императору Наполеону, и какова ее стоимость? В течение недели один из опытных экспертов республики Кузьма Ткаченко исследовал набор старинного гарнитура: большой диван, три кресла, два платяных шкафа, столик и стулья, а также огромный письменный стол с буквой «N» по бокам. Председатель показал мне заключения эксперта. По его мнению, мебель действительно была изготовлена во Франции в период правления Наполеона и выполнена стиле «ампир» — в переводе «император». Но подтвердить, что ее хозяином был Бонапарт, осторожный эксперт не решился, но добавил, что не исключает такую версию, так как на массивном письменном столе имеется позолоченный герб Наполеона.

    Когда председатель Муталибов поинтересовался стоимостью этого набора, чтобы оформить его по бухгалтерским документам (как никак это колхозное имущество), то старый эксперт возмутился: «Такие вещи бесценны, и я затрудняюсь оценить в деньгах».
     Затем председатель рассказал, как эта мебель оказалось в колхозе:
   — В 1946 году колхозом руководил Исмаил Ибрагимов. В те годы их хозяйство занималось в основном сухофруктами, виноградом и имелся свой винзавод. Иногда сухофрукты отправляли в Россию. И однажды экспедитор, по фамилии Каплан, привез эту мебель из Ленинграда, взамен на сухофрукты. Говорят, что тот, кто согласился на такой обмен, не понимал всей ценности этой мебели. Да и сельчане, когда приходили в правление колхоза, пользовались им, как обычной мебелью. И китайский шелк на стульях стал грязным. Только в 1956 году при Фатиме Касымовой   экспонат перенесли в отдельное помещение, чтоб он не потеряла свой вид.
   Из короткого рассказа председателя не все было ясно. Например, кто мог отдать такой ценный экспонат? Однако к сказанному, председатель не мог ничего добавить, потому что свидетелей этой истории уже давно нет в живых.
    Я стал ходить по кишлаку и расспрашивать стариков. Но и они знали об этой истории понаслышке. Один сказал, что мебель отдал из своего кабинета какой-то начальник из Ленинградского горисполкома, другие —  что ее подарили в то время голодавшие работники Эрмитажа. Была даже такая версия: якобы экспедитор Каплан специально привез ценную мебель в Азию и намеривался в дальнейшем вывезти ее отсюда в Иран или Афганистан. Установить истинную картину оказалось непросто — уже давно нет в живых ни председателя Ибрагимова, ни экспедитора Каплана.
   Мои поиски оказались ненапрасными — в скором времени удалось разыскать дочь Ибрагимова – восьмидесятилетнюю Хадичу Ибрагимову, которая знала об этой истории со слов отца, при котором привезли мебель в колхоз.
Из рассказа Хадичи Исмаиловой:
   — В 46 году колхозом имени Кагановича руководил мой папа. Это хозяйство прославилось на всю страну как колхоз-«миллионер», таких в стране было всего четыре. Так как хозяйство было образцовым, его часто показывали иностранным гостям. У папы тогда работал снабженец Арон Моисеевич Каплан, очень предприимчивый человек. Однажды он сказал отцу, что надо купить приличную мебель, чтоб не было стыдно перед гостями. Папа согласился, и Арон Моисеевич поехал в Ленинград с несколькими вагонами лука и сухофруктов. Было послевоенное время, и жизнь тогда была еще тяжелой. В Ленинграде он узнал, что вдова академика Белинкова продает хороший гарнитур. Каплан встретился с ней, вдова сказала, что эту мебель хочет приобрести министр иностранных дел Молотов для своего кабинета. Но гарнитур очень понравилось Каплану, и он решил любым способом ее приобрести. Тогда он поинтересовался у вдовы, за какую цену она договорилась продать раритет, и как люди Молотова будут расплачиваться с ней. Мебель оценили в 80 тысяч рублей, а деньги должны были  перечислить через банк, и то по частям. Тогда Арон Моисеевич предложил вдове академика более выгодный вариант: «Вот вам 90 тыс. наличными и я забираю мебель». Женщина стала колебаться: все-таки уже договорилась с другими людьми, но Каплан все-таки смог переубедить интеллигентку, которая нуждалась в деньгах.

   Когда рабочие упаковывали мебель, женщина предупредила, что этот гарнитур принадлежал Наполеону, и снабженец заинтересовался ее историей. Оказалось, когда во время войны 1812 года русские войска вошли в Париж, Александр I предупредил армию: город не грабить, чтоб в глазах французов не выглядеть варварами. И только сам царь, в память о взятии Парижа, взял этот гарнитур. Мебель привезли в Петербург, и некоторое время она находилась у победителя. Потом Александр I подарил ее своему приближенному Белинкову. Более ста лет она хранилась у потомков царского чиновника. Последним его владельцем оказался академик Белинков.
    Когда Каплан привез гарнитур в колхоз, для него не нашлось подходящего помещения, и некоторое время он находился на улице, пока не построили новое здание для правления. Мебель расположили в кабинете председателя колхоза Ибрагимова. Она стала свое рода достопримечательностью этого хозяйства. Одним из гостей, оценивший экспонат, был писатель Жорж Амаду, который с женой  два дня гостил у председателя.
За мебель – в тюрьму
    Однажды в колхоз приехал председатель Совета Министров республики. Мебель ему тоже очень понравилась, и он сказал Ибрагимову: «Такой красивой вещи нет ни у кого в Узбекистане, я забираю ее у тебя». Но председатель колхоза оказался принципиальным коммунистом и заявил, что эта мебель является собственностью колхоза и он не может ее отдать. Естественно, такой дерзости ему не могли простить, и по рассказам дочери, против ее отца начались козни. В колхоз зачастили комиссии одна за другой, затем Ибрагимова не представили к званию Героя труда, хотя он был в списке награждаемых. Кончилось тем, что его исключили из партии и осудили на семь лет, а Каплану дали двадцать. Чтобы защитить невинного отца,  Хадича поехала в Москву на прием к Сталину, но ее не приняли. Тогда она встретилась с Ворошиловым, который знал ее родителя. После повторной проверки Ибрагимова и Каплана отпустили, но на прежних должностях они уже не работали.
Забытый раритет
    В последующие годы императорскую мебель кочевала по кабинетам колхозного управления. Часто на кресла и стулья садились люди в грязной одежде, и китайский шелк почернел и протерся. Тогда местному плотнику поручили обить мебель красным бархатом. Сделано это было варварским способом — сбили большими гвоздями. Грубо были забиты  и отваливавшиеся бронзовые узоры, часть из которых уже пропала. Так же исчезли две позолоченные женские головы, которые прежде красовались над спинкой дивана, видимо, кто-то принял их за золото.

     Эксперт Ткаченко, согласно каталогам, дал заключение, что этот гарнитур представлен не полностью: отсутствует одно кресло и прямоугольный стол. Хадича Ибрагимова подтвердила, что ранее был полный комплект. Что бы спасти экспонат от дальнейшего разрушения, эксперт рекомендовал произвести ремонт у опытных мастеров и создать музейные условия хранения.
    Беседуя с председателем Муталибовым, я понял: они не знают, что делать с этим уникальным достоянием. Казалось бы, передать редкий экспонат в центральный музей столицы, но кажется, и там он никому не нужен.
    Позднее   ценный экспонат все же перенесли в Самаркандский краеведческий музей, где он и  хранится  в настоящее время.
Артур САМАРИ 

Комментарии (0)